В воздухе пахнет жильем. Пани Антося горбится за шитьем. Воздух иголкой ранен, холст пробит через край. Карий и золотой мальчик в ногах играет, и я говорю: "Голубь, к нам прилетай, нищему, голубь, подай!"
Время проступит чернью на серебре, выйдешь умыться - снег захрустит в ведре. Как молоком разбавленный крепкий чай, бурое солнце взойдет и помедлит час. Новые твердь и землю скует мороз - звон ото льда и звезд.
Так не забудь же мира на трех китах, темного тела речки в широких льдах, всех, кто живет под кровлей, и вербы куст, беды, суеты наши - и эту грусть: слышать - лепечет небо и дышит наст, знать, что волхвы пройдут, не окликнув нас.
|